Он высунул проститутки из свой авива, и впервые за все тель его глаза открыты его лицо безжизненно, как будто он уже умер, и ему забыли закрыть глаза Презрительная ухмылка на лице Старика преобразилась, приняв человеческие черты. По крайней мере, перестала походить на оскал покойника. Выражение лица смягчилось, как будто на него возложили исцеляющие руки. Возьми кровать свою и иди [Выражение взято из евангельского рассказа об исцелении больного Иисусом Христом.Да уж, иди не желаете ли совершить променад по кораблю по прогулочной палубе. Это можно было бы счесть забавным лирическим отступлением. Ведь никто никогда не задумывался над тем, как важна для нас свобода передвижения у нас, запертых внутри лодки, места не больше, чем у тигров в клетке, когда их перевозят из одного места в другое Мне вдруг вспомнилась тигры в клетке на пляже в Равенне, в этом мерзком фургоне с железными прутьями.
Огромные кошки, вялые от жажды в разгар полуденного зноя, сбились в кучу едва ли не на одном квадратном метре тени вдоль задней стенки. Прямо перед клеткой, на земле несколько рыбаков выложили пойманного ими тунца переливающиеся сине-стальным глянцем мертвые тела, своей обтекаемой формой похожие на торпеды. Жирные слепни сразу принялись за них. Первым делом они облепила глаза тунцов, как и глаза Свободы. Все это отвратительное зрелище сопровождалось звуком африканских тамтамов, резким ритмичным стаккато, доносившимся из дальнего угла пустого двора. Исполнителем негритянской музыки был дочерна загорелый человек в драном рабочем комбинезоне, который засовывал тонкие полоски льда почти с метр длиной в металлический ящик, внутри которого с бешеной скоростью крутился барабан, утыканный шипами. Он подбрасывал куски льда в воздух и снова заглатывал их, продолжая крошить на куски. Осколки льда вращались, измельчались и перемалывались под стук и гул тамтамов.
Варварский грохот, дохлые тунцы и пять тигров, высунувшие языки в этом пекле вот и все, что отложилось в моей памяти после равеннского пляжа Старик приказывает тихо-тихо сменить курс. Рулевой нажимает на кнопку, раздается двойной щелчок. Стало быть, мы повторно разворачиваемся, или, во всяком случае, немного отворачиваем в сторону Если бы только мы могли знать, что означает это последнее затишье. Не иначе, они хотят усыпить нас, внушив ощущение безопасности Но почему больше нет АСДИКовских импульсов Сперва сразу два луча, а потом ни одного Неужели мы все-таки смогли улизнуть от них Или, может, АСДИК не может достать нас на этой глубине Может, толща воды стала, наконец, нас защищать В напряженной тишине командир отдает приказание Подать сюда карандаш и бумагу Штурман не сразу соображает, что приказ обращен к нему Полагаю, нам стоит сразу подготовить и радиограмму бросает вскользь Старик Штурман не готов к такому повороту событий.
